Однажды мы остались одни с дедом. Он что-то мастерит из железа, а я играю c железными стружками. У дедушки для меня всегда припасен кусочек сахара. Я его не съедаю сразу, пососу немного и бережно кладу обратно. Такого лакомства, как у деда, ни у кого нет. Когда на меня находит щедрость, я делюсь сахаром с другими. Тогда они радуются и угощают меня кусочками вкусного мяса.

Сплю я на дедушкином узорчатом сундуке. Спать на нем удобно и совсем не жестко. Я люблю просыпаться и видеть, как дед хлопочет над чайником, готовит еду на завтрак.

До завтрака выхожу погулять на улицу. Ветра нет, но слышен какой-то странный звук, будто кто-то большой неподалеку ломает ветки. Я зашла за пригорок. Сижу, играю. Называю камешки и палочки разными именами, они для меня как живые.

Вдруг раздался пронзительный свист ветра и громкий человеческий крик, а потом кто-то сердитый принялся греметь посудой. Порыв ветра бросил мне в лицо комья земли и мелкие щепки. Я покатилась с пригорка и вижу: летит наша палатка, как огромная страшная птица, а узорчатый сундук лихо скачет вниз по горе. Деда нигде нет. Наверное, с ветром улетел. Испугалась я, заплакала громко. Вдруг слышу чей-то слабый оклик. Тут и дедушка подошел. Одежда на нем местами порвана, лицо в синяках и ссадинах.

— Какое счастье, что ты на улице заигралась, внученька. Он и меня-то, большого, чуть не убил, а детку махонькую запросто бы с собой унес.

— О ком ты говоришь? Кто чуть не убил тебя?!

— Смерч. Такого сильного, как сегодня, не помню.

— А ты видел, какой он сильный? — спрашиваю я, думая о смерче как о человеке.

— Сама же видела, как палатку унесло. Значит, сильный…

«Неужели сильнее деда?» — удивляюсь я про себя.

— Дедушка, а что, он тебя руками подбрасывал?!

— Нет у него рук. Смерч — это не человек. Просто очень сильный ветер. Бросал меня, как щепку… Сам не поверил, что жив остался.

— Деда, а значит, и я не умерла?

— Что ты, что ты! Такая маленькая! Старушкой станешь, тогда и умрешь…

Дед часто задышал, схватился за грудь: «Больше не говори так!» — и погладил меня по голове.

— Дедушка, а ты старик?

— Старик.

— А когда-то старушкой был?

— Был-был, внучка, — рассеянно отвечает он. — Пойдем палатку ставить.

Дедушка приноравливает палатку к месту. Поставили завалившуюся набок печку. Я собирала разбросанную повсюду кухонную утварь и думала: «Вот и я буду когда-нибудь стариком…»

К приходу родных у нас уже все в порядке. Словно и не было никакого смерча.