А в стаде произошло вот что... Страшная была ночь! Как маленькие шары, тонконогие каюю-оленята неслись по твердому, звонкому насту. Подламывались ножки у слабых каюю, и они втаптывались в снег сотнями сильных копыт. Не познавшие материнской ласки, гибли и гибли новорожденные. Огромные черные чудовища преследовали стадо. Они рвали в клочья каюю. Бросали одну жертву и неслись за другой. Страшная была ночь! Коварная была ночь! Стадо кружило. Стрелять из карабина и дробовика было нельзя: все перемешалось — олени, маленькие каюю, пастухи. Так неожиданно во время рождения оленят на стадо напали волки. Много оленят не досчитали наутро пастухи. Плакал маленький оленевод Омке - внук Иттека, впервые познавший такое горе. Он, как и дедушка Иттек, и дядя Яйлеткан, ходил по тундре и искал погибших оленят. За небольшой сопочкой, в распадке, Омке заметил, что по тундре мечется молодая оленуха. Она что-то искала. А неподалеку от нее, подняв ушастую мордочку, бегал олененок и звал свою маму. — Потерял! — подумал Омке.— Может, найдет? — Он присел на кочку и стал наблюдать за оленухой и олененком. — Почему, как слепые? Никак не найдут друг друга! — Омке стал беспокоиться. Но что это? Когда олененок приблизился к оленухе, та стала топтать его и бить рогами. — Эй, хек! Хек! — закричал возмущенно Омке.— Хать! Хать! — Он замахал чаутом и побежал на выручку к каюю. Оленуха, сердито фыркая, отскочила в сторонку и стала кружить. Омке подбежал к олененку. Тот лежал с раскрытыми глазами, слезы, крупные слезы падали на звонкий снег. Омке снял кухлянку — меховую рубашку, положил на нее олененка, стал растирать его меховой рукавичкой: живой... Он погрозил важенке: «У, ведьма! Вот заарканю да проучу тебя! Нельзя обижать малышей!» Молодая оленуха кружила вокруг Омке и каюю. Ее материнское сердце подсказывало, что малыш где-то близко. Она родила его сегодня ночью, а сейчас не может найти. Между тем олененок, согревшись, вскочил на длинные ножки, потянулся и побежал. Ну, давай ищи, каюю, может, найдешь свою маму!— Омке радостно проводил олененка, но сам стал пристально следить, что же будет дальше. Олененок побежал было за белопестрой оленухой. А та на него рогами: не подходи, у меня свой! Постоял, постоял олененок и снова побежал. Далеко но тундре были слышны зов молодой оленухи и мольба маленького каюю. «М-а-ма-ма!» Только мама не признала его. Мальчику жалко олененка. Он сердито кричит на молодую оленуху, ласкает олененка, приговаривая: «Где же твоя мамушка, каюю?» Олененок плачет, и Омке плачет. — Зачем олененка в руках держишь? Это дедушка Иттек пришел на выручку. — Убивает его мамушка! Совсем убивает! — Омке вытер рукавом кухлянки слезы.— Разве бывают такие мамушки? — Бывают, внук! Олени — все равно что люди! Одни добрые, другие — злые. Одним много надо. Другим совсем немножко. Только ты не плачь, внучек, а то в тундре и так много воды. Давай-ка его сюда.— Иттек взял олененка и потянулся к ножнам.— Если мамушка не жалеет его... — Что ты хочешь сделать с ним, дедушка? — спросил испугаино Омке. — Чужой он... — Ты его убьешь? — Омке подхватил каюю и побежал. — Не бойся, внучек,— остановил Иттек Омке,— давай олененка, будем метку делать на ухо. Наш олененок, прописать надо в нашем стаде. А мамушку ему найдем. Эта,— он показал на важенку, кружившую вокруг них,— молодая мамушка, совсем. неопытная. Она не знает своего каюю, потому этого и убивает. Другие мамушки- есть, добрые, все равно, как люди. Пойдем.